Глаза его заблестели.
- Это он иносказательно! У него все было со значением. В Библии рука роковая кому
начертила?
Щербаков пожал плечами.
- Ну как же, вспомните - царю Валтасару! Вот и Митя считал, что жил он Валтасаром,
пировал, пока не прочел на стене знаки.
Ничего такого Щербаков вспомнить не мог. Библию он не читал, хотя не раз собирался,
однако с пьяной хитростью стал подманивать Челюкина:
- То царь, а то Малинин. Он не пировал, он работал.
- Главный-то, средний знак что означал, а? - Подойдя к стене, Челюкин поднялся на
цыпочки, стал пальцем чертить на ней и произносить торжественно, нараспев: - Ты взвешен на
весах и найден очень легким!
Выглядело напыщенно, даже комично, но в словах было что-то устрашающее, опасное.
- Найден очень легким, - повторил Щербаков, встряхнул головой. - Ну и что? Работать-то
он почему перестал?
- Не перестал. С чего вы взяли?
- Ага! Я так и думал. Но рука-то роковая была? - азартно спросил Щербаков. -
Рассказывайте.
Челюкин непонятно усмехнулся, в руках его появился портфель, обыкновенный раздутый
портфель командировочного, откуда были извлечены банка грибов, пол-литра, обмотанные
вафельным полотенцем, пластмассовые стопки, ложечка, все это аккуратно и быстро
разместилось на краю заваленного бумагами стола. Водка, как предупредил Челюкин,
страшенная, уральская, не для столичного пищевода, зато дух Мити, по его словам, будет
витать здесь, а не над тем застольем.
- Вы в это верите? - спросил Щербаков.
Челюкин не ответил, посмотрел на него с жалостью, как смотрят на калеку.
